Город ЖЭ
"Энциклопедия" студенческой жизни
Тетрадь лежит в самом дальнем углу ящика письменного стола. Ее история незамысловата и как две капли воды похожа на истории многих ее "коллег". Правда, началась она не как у обычной ученической тетради с первого сентября, а только с девятого, когда ее новоявленный владелец решился осчастливить своим присутствием родной университет. И жизнь сразу показалась ей немного в клеточку.
Тетрадь была большая и поначалу даже толстоватая, больше походила на амбарную книгу. Блестящая крупная спираль, ровные круглые дырочки по длинному краю, голубая с разводами клеенчатая обложка - в общем, ничего особенного. Большую часть времени она вынужденно проводила в недрах большой непонятного цвета сумки с иностранной надписью.
Однако при многократном повторении операции - как в мультике про Винни-Пуха: "входит и выходит" - края тетради постепенно загибались, а потом и вовсе скатались в трубочку. Раньше срезы у многотомных фолиантов покрывали позолотой. У тетради же в голубой обложке вместо благородного металла на этом месте был ничуть не уступающий в благородстве серый налет - признак неустанных умственных трудов.
В сумке хозяина среди многочисленных коробочек с дисками - большими и поменьше, паутины запутанных проводов от наушников - старых и новых, кучи подаренных и купленных брелоков она была единственным в своем роде предметом. Роль универсальной была отведена ей не преднамеренно, просто так получилось. С одной стороны поначалу аккуратно вписывались трудные случаи русского языка, потом с другого конца так же добросовестно стали заноситься правила на этот раз уже английской грамматики. Затем по законам логики, математики и теории великого Эйнштейна конспекты по всем остальным предметам были начаты относительно середины тетради. Иногда, не успев перестроиться с одного предмета на другой или попросту забыв перевернуть тетрадь, студент начинал записывать лекцию по экономике английскими буквами.
Как настоящее произведение, кроме исключительно индивидуальной интерпретации, каждая лекция снабжалась не только авторскими ремарками, отступлениями, но и чужими комментариями. У тетради никогда не было полей, поэтому "зарисовки с натуры" попадались по всей площади тетрадных листов. Почти ежедневно тетрадка совершала путешествие от галерки до первой парты, и при этом ни разу не попалась в руки суровому ментору.
Полюбившись всем без исключения, дитя отечественной бумажно-целлюлозной промышленности стремительно "таяло" буквально на глазах. Линованные листы безжалостно отрывались от спирали, потому что годились для любых целей: написать контрольную по логике, любовное или деловое послание либо просто сыграть с соседом в "балду".
Счастливый обладатель тетради ценил ее за качественный материал для изготовления бумажных самолетиков, которые он любил пускать на переменах прямо из окна аудитории. Они планировали с пятого этажа долго и красиво, выделывая иногда замысловатые виражи.
Изрядно похудевшая, выцветшая, с коричневыми кругами от кружки на потрепанной клеенчатой синеве, испещренная и знакомыми, и чужими каракулями студенческая тетрадь лежит в ящике. Оставшиеся в ней страницы давно исписаны...
Вероятно, про тетрадь теперь вспомнят не скоро. Ну, может, только в случае внеплановой генеральной уборки, разобрав макулатурные завалы, ее достанут, пролистают и вспомнят о временах, когда "фонтаны били голубые и розы красные цвели" и конечно же летали бумажные самолеты.
www.vpgaz.ucoz.ru