Газета для тех, кто учится и учитэлектронная версия

Наука и жизнь

Скажи мне что-нибудь, и я скажу тебе, кто ты

Мало на каких научных конференциях доводилось наблюдать такую легкую и проникновенную атмосферу дружеской беседы ученых, какая царила на пленарном заседании Всероссийской научно-практической конференции "Регионально ориентированные исследования филологического пространства", которую вел С.Н. Летута, проректор по научной работе и инновационной деятельности ОГУ.

Имена великолепных ораторов, блистательно владеющих как собственным словом, так и эмоциями собравшихся, хорошо известны во всех университетах России. В Оренбург по приглашению факультета филологии Оренбургского государственного университета и при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) прибыли ректоры и заведующие кафедрами авторитетнейших вузов столицы - доктора наук и профессора, авторы многочисленных исследований в области филологии. И говорили они о близком и понятном любому, в том числе и нефилологу: по сути - о нас самих. Ведь язык - наше зеркало.

Приветствуя участников конференции, ректор ОГУ профессор В.П. Ковалевский отметил изменчивость мира, в котором мы живем, и важность изучения ее отражений, которые происходят в языке и науке, занимающейся вопросами преподавания языка в различных регионах.

- Подобные мероприятия не только исследуют филологический дискурс, но и ставят проблему так называемой региональной идентичности, - подчеркнула на открытии конференции декан филологического факультета ОГУ Л.Р. Малышева. - Для нашей огромной страны и нашей области с ее многонациональным населением эта тема воспринимается как попытка ответить на вопрос "Кто мы?" - столь важный в период кризисов и ломки понятий. "Что ни город, то свой норов" - говорит старая пословица. Она касается не только человеческих качеств, но и особого филологического пространства, сотканного из фольклора, новых названий, заимствований, устойчивых выражений. Оренбургский край в этом смысле - явление уникальное, дающее обширный материал для исследований.

Насколько обширен материал для исследований филологов и как увлекательно само наблюдение за процессами, идущими в языке, участники конференции могли убедиться уже на пленарном заседании. Двум темам ученые уделили особое внимание: организации языкового пространства в зависимости от региона и современным подходам к изучению иностранного языка.

Как живем - так и говорим

- Язык - это то, что обеспечивает наше существование: сегодня, здесь, сейчас. И в зависимости от того, как организуется наше существование, так организуется и наш язык, - с этого тезиса начал свое выступление ректор Института русского языка им. А.С. Пушкина, доктор филологических наук, доктор педагогических наук, профессор Юрий Евгеньевич Прохоров. И, как бы отвечая на распространенный сегодня тезис о "порче" русского языка, продолжил:

- Мы говорим, что мы теряем язык Пушкина. Но мы прежде всего потеряли трое суток дороги от Петербурга до Москвы - это время соответствовало тем языковым потребностям. Мы говорим, что очень много заимствуем слов. Но, с одной стороны, мы никогда не заимствуем слова вообще - мы заимствуем какие-то явления и их наименования! Опять же, если вернуться к Пушкину и почитать его письма, то можно увидеть, как мы далеки от уровня того вольного заимствования иноязычных выражений. В одном из писем к Наталье Николаевне Гончаровой (а надо сказать, что все письма к Наталье Николаевне Гончаровой написаны по-французски, а к Наталье Николаевне Пушкиной - по-русски) есть совершенно гениальная конструкция. Пушкин пишет "велосифер" и дальше переводит: "по-русски поспешный дилижанс". Вот до такого полета определения одного заимствованного слова другим даже наши журналисты не дошли, поэтому ничего мы не губим, просто нормально развиваемся в ту сторону, куда развивается наше бытие. Можно всегда сказать, что меня учили другому русскому языку. Но не надо забывать, что меня учили в одно время, а сейчас - другое время, и сейчас говорят по-другому.

В московском Институте русского языка им. А.С. Пушкина, который возглавляет Ю.Е. Прохоров, обучается русскому языку как иностранному около 3000 иностранцев из 70-75 стран мира. По его мнению, примеры того, как понимает иностранец то или иное выражение, которое россиянин, не задумываясь, использует в общении, лучше всего иллюстрируют парадоксы нашей коммуникации:

- Яркий пример, который страшен для всех иностранцев, даже для хорошо владеющих русским языком, - это ответ русских на вопрос: "Будете ли вы чай?". Русский отвечает конструкцией, после которой сознание иностранца коротит, потому что русский говорит: "Да нет, пожалуй". Иностранец смотрит в словаре, что означает "да", что означает "нет" и что означает "пожалуй", и понимает, что этим языком овладеть нельзя. Парадоксально, что мы понимаем ответ на данный вопрос.

- Как здесь определить региональную составляющую? - задался вопросом Юрий Евгеньевич и ответил: - В принципе, наверное, наша коммуникация должна отвечать на несколько вопросов. Самых простых, незатейливых, но и самых глобальных: "Где?", "Когда?", "Что?" и "Как?". Вот первые - "Где?" и "Когда?". Ведь мы общаемся с вами всегда не глобально где-то, а совершенно в конкретном месте. И вот эта действительность, которая в этом зале одна, а с той стороны двери будет уже другая, безусловно, во многом определяет наше общение. Для иностранца есть страшная фраза в Москве, которую он выучивает, но принять душой, осознать не может. На вопрос: "Где это?" - москвич отвечает: "Недалеко", потому что это всего двадцать минут на автобусе, потом минут сорок-сорок пять на метро, а там еще минут тридцать пробежаться - и ты рядом. Для некоторых наших иностранцев это загранпоездка.

В Интернете есть словарик "московских" и "петербургских" слов - что-то около девяноста слов. И когда мы эти слова слышим, то понимаем, откуда этот человек. Если сказал: "Дайте мне булку!" - значит, из Питера. Сколько раз был в Петербурге - ни разу не рискнул взять блюдо, которое в меню названо "Кура с гречей". Вот не могу я заказать "куру с гречей", если бы была "курица с гречневой кашей" или "с гречкой", то я, может быть, и съел бы ее, но "кура с гречей", на мой взгляд, уже на слух несъедобна. В Питере нам предложили жить на третьей лестнице, главное, удачно: в окно она была видна, а потом добавили, что входить в нее нужно только через второе парадное. И тут мы поняли, что находимся в другом государстве. И эти слова в московском языке не существуют, правда, если бы мы жили в Петербурге, то по поводу некоторых наших слов сказали бы то же самое.

Итак, если рассматривать территорию России, есть действительность - общее некое знание, есть дополнительное знание - в зависимости от места, где мы вступаем в коммуникацию и еще существует "как", чрезвычайно важное, по мнению Юрия Евгеньевича:

- В каждой ситуации мы никогда не произносим всё, что мы знаем об этом. Говорим с учетом того, что слушающий человек находится в данный момент на данной точке со мной. В Москве когда-то были компостеры. Представьте, что вы входите утром в автобус, народу много, вам нужно прокомпостировать билет… Я просил наших иностранных коллег произнести следующее: "Будьте добры, передайте, пожалуйста, мой билетик вперёд, чтобы его там прокомпостировали и вернули его мне". Представьте, что эта конструкция произносится утром в московском автобусе. Как бы там ни было тесно, вокруг того, кто произносит данную фразу, становится посвободнее. Почему? Ведь он сказал то, что надо сделать! Но он сказал текст, который всем известен. Что надо было сказать? Утром, темно. Обычный дискурс: "Ммммм", а потом, когда вернётся обратно, то: "Эмм". Вот это было правильно, сказано по-русски, в нужном месте, с нужным знанием русского языка. И когда мы говорим о коммуникации, мы все время должны помнить о том, что эти три составляющие неразрывно связаны между собой. Зависимость у них, как в голограмме. И в каждый конкретный момент, когда ее поворачиваешь, видна только одна составляющая. Мы каждый раз не воспроизводим всё. И в зависимости от того, что поменялась чуть-чуть действительность, сразу поменялось какое-то наше знание о ней, и тут же поменялся наш дискурс...

Китайский для русского или русский для иностранца

Что и кому легче выучить: китайский язык россиянину или русский - иностранцу? Таким вопросом невольно задавались присутствовавшие на пленарном заседании конференции. Ю.Е. Прохоров и А.А. Маслов, директор Центра стратегических исследований Китая, доктор исторических наук, профессор, немало времени уделили проблемам изучения этих языков.

- Мы все прекрасно понимаем, - сказал Ю.Е. Прохоров, - что слово "дом" и слово "сад" - это существительные мужского рода на твердую согласную, но в предложном падеже эти слова имеют разные формы: "в доме" и "в саду". Надо иностранцу объяснить, почему в одном случае "е", а в другом "у", при условии, что в его родном языке падежей нет как класса. Этот пример наглядно показывает разницу между преподаванием русского языка как родного и русского как иностранного.

- Как носителям другой культуры, другого языка, в нашем случае русского, преподавать китайский язык? - продолжил тему А.А. Маслов. - Задача очень нетривиальная. Россия, обладая одной из самых ранних профессиональных школ преподавания китайского языка, сегодня располагает лишь единицами людей, которые могут свободно говорить на этом языке. И это притом что китайский язык преподается более чем в ста университетах России.

Причин такого положения, как считает А.А. Маслов, несколько. Изданные в нашей стране пособия по изучению китайского языка отражают не современное его состояние, а времен 60-70-х годов. Владеющий таким языком отторгается его носителями. По мнению самих китайских коллег, в Китае существует единый язык, который содержит около 20 диалектов. А вот западная филология предлагает другую схему: никакого единого китайского языка нет и быть не может. Есть 12-15 различных языков, внутри которых тоже есть диалекты. Действительно, шанхайцы не понимают пекинцев вообще. Это не просто разные произношения одних и тех же иероглифов. Это разный лексический состав языка, разная грамматика и структура речи, разное количество тонов. Единственное, что объединяет все пространство китайских языков - единые иероглифы.

- И сами китайцы прекрасно понимают, что они говорят на разных языках, - утверждает Алексей Александрович. - И сколько раз я встречал на рынках торгующихся, но абсолютно не понимающих друг друга китайцев, и при этом они на ладонях или в воздухе рисуют воображаемые иероглифы. Коммуникация идет через письменный язык, а не через устный. В связи с этим вопрос: а какой китайский язык преподается в России? В свое время в Китае было принято решение о том, чтобы принять за основу преподавания китайского языка в Китае северный диалект - пекинский (mandarin - мандарин). На самом деле этот язык был серьезно трансформирован: выброшены многие огласовки, слова, таким образом был создан всеобщий язык, на котором не говорят в обычной жизни. Именно этот всеобщий искусственный китайский язык, отличающийся по своему лексическому составу от языка каждодневного общения и не являющийся составляющей частью обыденного китайского мышления китайца, и преподается в России.

В других странах мира давно отказались от преподавания такого языка, потому что была принята за основу одна-единственная концепция: можно говорить на любом китайском языке, главное, чтобы это был живой язык, чтобы он был "своим" внутри культуры. И если в нашей стране полагается за 5 лет обучить человека китайскому языку так, чтобы он мог достаточно грамотно изъясняться, то в США по принятой там методике тому же самому обучают за 2,5 года.

Вторая сложность изучения китайского языка состоит в его наполненности некими апелляциями к культурному контексту, которые в качестве пословиц и поговорок включены в его состав в качестве интегральной части. И очень мало понятий китайской культуры имеют точные аналогии в русском языке. Попытки переводчиков приблизить китайский язык к русскому создают иллюзию похожести китайской культуры и русской.

Что мы имеем в результате? Человека, обученного искусственному языку, который в культурном контексте ведет себя неестественно. Например, когда российский студент пытается заказать обед в ресторане, то говорит так, как его учили, как написано в учебнике: "Не будете ли вы столь любезны принести мне меню?". Китаец же делает небрежный жест рукой и коротко бросает: "Меню", при этом на собеседника лучше не смотреть: он всего лишь официант. С точки зрения русского языка это грубо, некультурно, но это абсолютно нормально в контексте китайской культуры.

Вывод, сделанный Алексеем Александровичем, однозначен: учить нужно живому китайскому языку, который существует в этой стране, а не в нормативных учебниках.

Аплодисментами провожали коллеги выступление А.Д. Дейкиной, д.п.н., профессора, заведующей кафедрой методики преподавания русского языка Московского педагогического государственного университета, - она размышляла о русском языке и культуре, обращая внимание на то, что обучение культуре связано с обучением языку. Л.В. Дюсупова, к.ф.н., доцент кафедры русской филологии и методики преподавания русского языка ОГУ, рассмотрела языковую ситуацию в Оренбургском крае и отметила, что языковая панорама современного Оренбуржья - это сложная мозаика из нескольких различных как по происхождению, так и по своим социальным функциям языков. Пленарное заседание завершил А.И. Изотов, д.ф.н., профессор кафедры славянской филологии Московского государственного университета, рассказавший о языковой ситуации в Чешской Республике. Не менее интересные обсуждения состоялись на пяти круглых столах конференции.

<< назад